Пятница , 7 октября 2022
Главная / Профессия / «Очень хорошо, что Минздрав развернулся лицом к детям, нуждающимся в трансплантации почки»

«Очень хорошо, что Минздрав развернулся лицом к детям, нуждающимся в трансплантации почки»

Минздрав отреагировал на скандал с увольнением бригады детских трансплантологов из Национального медицинского исследовательского центра здоровья детей (НЦЗД), из-за которого остановилась программа пересадки почки детям с весом меньше 10 кг. Глава ведомства заявила о своем решении взять под личный контроль ситуацию с пересадками почек детям и готовности встретиться с опальными врачами.

Напомним, в середине сентября была свернута программа трансплантации почки маленьким детям, просуществовавшая в НЦЗД лишь около полугода. На тот момент ожидали пересадки 16 малышей, которых должны были прооперировать здесь до конца 2019 года. Одного из них с весом более 12 кг перевели в институт Шумакова. Остальным рекомендовали «лечение по месту жительства». Двое из них – одиннадцатимесячные братья-близнецы Кузнецовы из Южно-Сахалинска – сейчас в критическом состоянии. Единственная претензия к врачам, которая была озвучена – это использование неодобренных Минздравом протоколов индукционной терапии с использованием препаратов off-label. Но именно этот протокол признан во всем мире и дает 97-процентную выживаемость. Сами врачи подозревают, что сделано это было не без участия теряющих сверхприбыли фармпроизводителей. А в заложниках, как обычно, оказались самые беззащитные.

Ситуация вызвала возмущение во врачебном сообществе, в защиту уволенных врачей и их маленьких пациентов выступили многие СМИ. Бьют во все колокола родители больных детей. Они намерены направить жалобу в Управление Верховного комиссара ООН по правам человека и Комитет по правам ребенка при ООН. Под петицию на сайте Сhange.org с требованием вернуть команду врачей в НЦЗД подписалось более полумиллиона человек. Одновременно в прессу была вброшена информация об уголовном деле о халатности в отношении хирурга Михаила Каабака, проведшего самое большое в стране число операций маловесным детям и оставившего ради работы в НЦЗД должность зав. отделением трансплантации почки РНЦХ имени Петровского. МедНовости попросили Михаила Михайловича прокомментировать события последней недели.

Министр здравоохранения сообщила об открытии в министерстве «горячей линии» по проблемам детской трансплантологии.

— Очень хорошо, чтоминистерство развернулось лицом к детям, которым нужна трансплантация почки. Их родители испытывают сегодня острыйдефицит информации о том, где делаются такие операции, по каким методикам, сколько операций сделано в конкретном центре и с какими результатами, какие были осложнения. Я надеюсь, что по этой горячей линии родители пациентов смогут получать именно эту информацию.

Вторая хорошая новость заключается в намеченной на вторник встрече с министром.

— Вероника Игоревна пригласила меня на встречу в прямом эфире ТВ, и я через сайт Минздрава отправил ей сообщение с просьбой принять меня, как можно скорее, для того чтобы обсудить план лечения персонально для Ромы и Виталика Кузнецовых. Если остальные операции можно отложить на несколько месяцев, то с этими, наиболее тяжелыми детьми вопрос нужно решать незамедлительно.

Параллельно в спокойном плановом порядке надо начинать заниматься разрешением целого клубка проблем, которые привели к системному кризису, выразившемуся в снижении количества детских трансплантаций в стране. Для этого нужно привлекать несколько департаментов Министерства: тех, что занимаются детьми, высокотехнологической медпомощью, наукой и регулированием обращения лекарственных средств. Кроме того, в обсуждении проблемы должны принять участие не только мы и институт Шумакова, а более широкий круг экспертов – институт Склифосовского, Федеральное медико-биологическое агентство, блестящая трансплантологическая школа, которая работает в Петербурге. И здесь, я думаю, потребуется координирующая роль министра или хотя бы его заместителя.

Расскажите, пожалуйста, про малышей Кузнецовых

— Мальчики родились с врожденным нефротическим синдромом, при котором единственное эффективное лечение – пересадка органов. В начале весны власти Южно-Сахалинска запросили помощи, но получили отказы из всех ведущих клиник, которые занимаются подобной патологией: НЦЗД, РДКБ, института Шумакова, Петербуржской педиатрической академии. После обращения к Уполномоченному по правам ребенка при президенте Анне Юрьевне Кузнецовой, документы повторно попали в НЦЗД. К этому моменту мы уже начали здесь работать и взяли этих детей на лечение.

Мы удалили им собственные почки, начали перитонеальный диализ, что позволило стабилизировать их состояние и выписали домой для проведения вакцинации и подготовки к трансплантации почек от родителей. Но, спустя непродолжительное время у Ромы случилось осложнение перитонеального диализа. Он должен был поступить в НЦЗД для того, чтобы выправить ситуацию, но в связи с нашим увольнением, ему в этом отказали. Нам с Анатолием Валентиновичем Попа пришлось грубо вмешаться в работу телемедицинского консилиума, для того чтобы настоять на переводе ребенка в Москву. Сейчас он находится в отделение реанимации РДКБ, ему сделана трахеостома. Проблемой является то, что мы упускаем драгоценное время: до пересадки почки ему нужно сделать множество прививок, но он уже четыре недели в Москве, и пока не получил ни одной прививки.

Виталик сейчас в Южно-Сахалинске, ему тоже становится хуже, но вопрос его перевода в Москву пока еще не решен. Я считаю, что трансплантацию этим детям нужно проводить в НЦЗД, там у них максимальные шансы на выживание. В России существует множество замечательных больниц, где можно было бы организовать процесс трансплантации почки, но на это уйдет не один месяц. А у этих детей есть всего лишь несколько недель.

Но Вы же больше не работаете в НЦЗД.

— Вопрос моего трудоустройства остается открытым, но он, ей богу, не главный. Сейчас нужно срочно прооперировать детей.

Почему нельзя это сделать в Морозовской больнице? Тем более, что, по заявлению Минздрава, Вы там работаете на полставки.

— Такую информацию получили и мои пациенты, звонившие на горячую линию, и два дня они атакуют Морозовскую больницу с просьбой записаться ко мне на прием. Но у них не получается – администрация больницы говорит, что я там не работаю. Я был оформлен в эту больницу в мае 2018 года для выполнения единственной трансплантации почки. Это было сделано для того, чтобы продемонстрировать поддержку детской почечной трансплантации в стране президентом, который приезжал туда 1 июня 2018 года. К сожалению, этот посыл со стороны верховной власти не был подхвачен правительством и министерством здравоохранения. И количество детских трансплантаций в 2018 году снизилось по сравнению с 2017 году, в 2019-м это снижение продолжается.

Что касается моей возможности оперировать в Морозовской больнице, то сейчас там нет команды для сопровождения таких пациентов. Трансплантацию делает не один человек. Во время показательной операции 2018 года в Морозовской больнице трудоустроен был я один. Остальные члены моей команды – а это полтора десятка специалистов – в этой больнице никак не были оформлены. И я не думаю, что смогу сейчас убедить людей работать в Морозовской больнице бесплатно и без трудоустройства. И устроить туда полвзвода врачей и медсестер без поддержки Минздрава я тоже никак не смогу. Быстро восстановить такую команду в НЦЗД проще, чем создать с нуля в любом другом медучреждении страны.

Минздрав заявляет, что операцию можно провести в центре Шумакова, где пересаживают органы детям, независимо от возраста и массы тела.И вообще в России имеется достаточно специалистов, проводящих подобные операции.

— Да, только речь идет о трансплантации печени. И, кроме того, родителям пациентов недостаточно заявлений о том, что в Институте Шумакова работают хорошие врачи, это, действительно так, и об этом все знают. Но людям нужна конкретная информация о том, сколько здесь было проведено таких операций и с каким результатом, каким был вес и возраст детей. Нужен состоятельный анализ эффективности и безопасности применяемых методик. Пока эта информация им не предоставлена, они не могут принимать взвешенное и обоснованное решение о том, где и по какой методике делать трансплантацию своим детям.

Что касается достаточного числа специалистов в России, то это прекрасная новость, я раньше про это не знал. И я прошу министерство предоставить мне информацию об этих специалистах, о количестве выполненных ими операций и их результативности.

И последний вопрос – про слухи об уголовном деле, в рамках которого вы обвиняетесь в халатности, повлекшей по неосторожности смерть 16-летнего пациента.

— Это не слухи, это действующее уголовное дело, по которому я прохожу, как обвиняемый. В ближайшее время следователи должны принять процессуальное решение и, на мой взгляд, правильным решением было бы закрытие этого дела. Потому что, если кто и виноват в смерти этого ребенка, так это его мать, которая отказалась в письменном виде от предложенных вариантов лечения – дважды у меня в институте и один раз в Йошкар-Оле. Фактически она убила его собственными руками.

Мы прооперировали подростка, это была тяжелая трансплантация, которая сопровождалась тяжелым и сверхострым отторжением трансплантата. Его можно было восстановить, но это требовало усилий и времени, и мама от этого отказалась. При этом, она уже получила компенсацию морального ущерба от института Петровского, и сейчас следователь настойчиво предлагает нам от нее откупиться (не путем взятки, а в официальном порядке – это называется примирение сторон). Но этого не будет, потому что с нашей стороны нет ни вины, ни каких-то юридических проблем.

Источник

Смотрите также

РМАНПО поддержала ограничения для поставщиков образовательных услуг

Российская медицинская академия непрерывного профессионального образования (РМАНПО) поддержала предложенные Минздравом ограничения для организаций,

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.